Просыпаясь, он чувствовал каждую кость. Дряхлое тело, знакомое до дрожи, но всё ещё чужое. Немо Никто. Так его звали теперь. В мире, где смерть стала диковинкой, он оказался последним, кому суждено умереть по-настоящему.
Вокруг — вечность, упакованная в блестящие города. Люди смотрели на него с экранов, как на редкий, увядающий экспонат. Шоу. Его жизнь превратили в бесконечный сериал, где главный герой медленно гаснет.
Однажды в его комнату, пахнущую лекарствами и пылью, вошёл незнакомец. Не врач. Журналист. Мужчина с блокнотом, в котором не было живых слов, только цифры и факты.
Немо посмотрел на него мутными глазами. И начал говорить. Не для камер. Не для зрителей. Просто потому, что тишина стала тяжелее воспоминаний. Он рассказывал о мире, которого больше нет. О чувствах, которые забыли. О простых вещах — дожде, усталости, первом снеге. О том, каково это — знать, что твой завтрашний день не бесконечен.
Журналист слушал, забыв делать заметки. А за стенами бессмертные зрители жадно ловили каждое слово, пытаясь через экран ощутить вкус чего-то утраченного. Вкус жизни, у которой есть конец.